— Нет, конечно. Журналисты и юристы всегда умеют держать себя в руках. А почему ты спрашиваешь?

— Потому что эта чертова полиция уже пятый раз проезжает у меня под окнами!

— Да? — Вирджиния вдруг почувствовала, что у нее внутри что-то оборвалось. — Ты уверен?

Тримейн хмыкнул.

— Их машину не спутаешь.

— Да, пожалуй... Ты сказал, что была трудная неделя. А может, этот ужасный тип пытается опять...

— О Господи, да нет же! Забудь ты об этом. Он просто болтун... И принял все слишком близко к сердцу. — Тримейн не отрывал глаз от окна. Патрульная машина не спеша удалялась.

— Но он же угрожал тебе! Ты сам мне об этом рассказывал. Ты говорил, что у него есть связи... и...

Тримейн повернулся и, прищурившись, взглянул на жену.

— У нас тоже есть связи, разве не так? Кое у кого даже за океаном, в самой Швейцарии...

— Дик, перестань, пожалуйста. С твоей стороны это просто глупо!

— Да, конечно... Они уехали. Может быть, все это и впрямь ерунда. В октябре полиции обещали повысить жалованье. Возможно, они присматривают для себя дом поприличней. Подонки! Получают больше, чем я зарабатывал через пять лет после того, как стал юристом.

— По-моему, ты не в духе после вчерашнего.

— Наверное, ты права...

Он по-прежнему смотрел в окно.

— Горничная просила дать ей в среду выходной. Пообедаем в ресторане, хорошо?

— Ладно, — не оборачиваясь, бросил он.

Вирджиния шагнула к двери, ведущей в холл, но остановилась и оглянулась на мужа. Теперь Дик отвернулся от окна, и она заметила, что на лбу его выступили мелкие капли пота, хотя в комнате было прохладно.

Полицейский автомобиль свернул на восток к шоссе номер пять — основной магистрали, связывавшей Сэддл-Вэлли с расположенным в двадцати шести милях отсюда Манхэттеном, — и остановился у обочины над развязкой. Полицейский, сидевший справа от водителя, достал из ящика в передней панели бинокль с цейсовскими линзами и принялся внимательно разглядывать проезжающие по съезду «10А» автомашины.